Что нельзя после мастэктомии

Что нельзя после мастэктомии

Мастэктомия — это радикальный метод лечения рака груди и распространенных гнойно-воспалительных процессов молочной железы. В последние годы это хирургическое вмешательство также рекомендуется женщинам с высоким генетическим риском развития онкологического процесса. Несмотря на то, что эта операция делается по жизненным показаниям, существуют заболевания и состояния, при которых ее делать нельзя.

Мастэктомия: противопоказания к лечению

Относительными противопоказаниями являются такие заболевания, как:

  • Декомпенсированная недостаточность кровообращения;
  • Тяжелый сахарный диабет;
  • Хроническая почечная или печеночная недостаточность;
  • Расстройства кровообращения головного мозга;
  • Патология свертывающей системы крови.

При наличии у пациента любого из перечисленных заболеваний вопрос об операции может быть решен положительно только при стабилизации состояния.

К абсолютным противопоказаниям относятся такие состояния, как:

  • Обширный отек молочной железы;
  • Наличие метастазов в регионарных лимфатических узлах, осложненное отеком руки на пораженной стороне;
  • Инфильтрация опухоли в окружающие ткани.

Противопоказания после мастэктомии

Для обеспечения оптимального реабилитационного режима после мастэктомии и укрепления защитных сил организма женщине, перенесшей хирургическое вмешательство, необходимо строго следовать рекомендациям лечащего врача. Перечень противопоказаний после мастэктомии достаточно обширен, но их соблюдение является обязательным условием быстрого восстановления и профилактики рецидивов заболевания.

После операции не рекомендуется:

  • Спать на боку на пораженной стороне (это может привести к сдавлению лимфатических путей и усилению послеоперационного отека);
  • Поднимать тяжести рукой на стороне операции (в течение первого года после операции — больше 1 кг, далее в течение пяти лет — более 2 кг);
  • Заниматься работой, связанной с пребыванием в наклоне с вытянутыми руками (ручная стирка, работа на огороде);
  • Подвергаться действию прямых солнечных лучей;
  • Посещать баню, сауну.

Важным фактором в борьбе с раком молочной железы является положительный психологический настрой. Между тем пациентки, перенесшие мастэктомию, нередко испытывают тревогу, страх и ощущение собственной неполноценности. С целью снижения психологического дискомфорта женщинам, перенесшим удаление груди, рекомендуется реконструктивная операция, помогающая восстановить объем и форму молочной железы. Это хирургическое вмешательство позволяет пациенткам вернуть уверенность в себе и избавится от чувства собственной неполноценности.

Наш эксперт – доктор медицинских наук, профессор Геннадий Чепеленко.

Необходимо бороться с отеком

Во время операции приходится удалять не только пораженные ткани груди, но и подмышечные лимфатические узлы, зоны скопления опухолевых клеток. В результате у каждой третьей пациентки, а то и чаще, в последующие 1–3 месяца развивается лимфатический отек руки: удаление расположенных в подмышечной ямке лимфатических узлов нарушает транспорт важнейшей биологической жидкости – лимфы.

Появится отек или нет, зависит в первую очередь не от самой пациентки и не от мастерства врачей, а от степени повреждения лимфатических сосудов во время болезни. Избежать отека можно только в тех случаях, когда лимфатические узлы больной поражены опухолевыми клетками не полностью, и часть из них можно не удалять при операции. Такие здоровые, сохранившиеся после операции лимфатические узлы берут на себя «работу» пострадавших и предохраняют от осложнений.

Если до операции врачи диагностировали венозную недостаточность, вам понадобятся регулярные лечебно-профилактические осмотры, чтобы предупредить необратимые патологические изменения в мягких тканях руки. Во время них врач оценивает состояние лимфатической и кровеносной систем и прописывает лечение.

Но и тем женщинам, которые перенесли операцию относительно легко, первые три года нужно посещать лечащего врача через каждые 3–4 месяца, а в дальнейшем – один раз в полгода.

Однако не полное удаление лимфатических узлов может привести к рецидиву опухолевого заболевания. Поэтому большинство врачей идут на удаление лимфатических узлов, при этом удаляется множество мелких сосудов, которые связаны с этими узлами. В результате происходит застой лимфы в мягких тканях руки, развивается отек. Такой отек усиливается, когда женщине после операции делают необходимую для лечения лучевую терапию, а также если у нее развилось воспаление.

У одних пациенток отек незначительный, а у других, наоборот, приводит к тяжелым осложнениям. Зависит это не от возраста и даже не от состояния здоровья, хотя, конечно, у физически крепких женщин осложнения бывают реже. В группу риска попадают женщины, страдающие венозной недостаточностью. При этом заболевании почва для будущего отека «подготовлена» нарушением обменных процессов в клетках, повышенной проницаемостью сосудов.

Обратитесь к врачу

1. Если рука становится бледной, холодной. Сначала она мягкая, хотя и отечная, но затем отек становится все более плотным и тугим. Он может быть и безболезненным, долгое время оставаться незначительным, но тем не менее он опасен.

2. Если почувствовали скованность движений в плечевом и локтевом суставах, слабость в руке.

3. Если отек резко усиливается, довольно быстро перемещаясь сверху по всей поверхности руки.

4. Если отек становится как бы мозаичным: рука отекает не полностью, а отдельными участками, начиная от подмышечной области, по предплечью и до кисти.

Когда требуется вмешательство специалиста. Если отека или воспалительного процесса все-таки не удалось избежать, нужно немедленно начать лечение по рекомендации врача.

Аппаратный сегментарный массаж отечных тканей

Не так давно медики выяснили, что участки руки могут отекать в разной степени, чередуясь со здоровыми зонами. Так появляются локальные, сегментарные отеки. Для них был разработан метод сегментарного массажа и попеременного сдавливания отечных тканей руки, который очень эффективен при отеках небольшой степени.

Медикаментозная терапия

Обычно используются две группы лекарственных препаратов: бензопироны, оказывающие противоотечное и противовоспалительное действие, улучшающие обменные процессы в тканях и сопротивляемость кожи, и препараты никотиновой кислоты, расширяющие просвет лимфатических сосудов и улучшающие кровообращение. Все вместе позволяет снизить отечность руки. При запущенных, уже ярко выраженных и быстро прогрессирующих отеках целесообразно лечение в клинике.

Что вы можете сделать сами

Делать специальную гимнастику. Комплекс упражнений, которые порекомендует врач, нужно делать каждый день. Эти упражнения улучшают мышечный тонус, подвижность суставов, лимфо- и кровоток. И снижают вероятность развития как отека, так и воспалительного процесса.

Читайте также:  Капли для носа противоаллергические взрослым

Укреплять сосуды. Для этого хорошо принимать витамины, особенно никотиновую кислоту и витамины группы В.

Заботиться о коже. Чтобы кожа на руке не потеряла эластичности, регулярно смазывайте ее специальными косметическими средствами на растительной основе, натуральными косметическими маслами – персиковым, оливковым, маслом жожоба.

Наблюдать за своей рукой. Можно даже записывать признаки отека, особенно если он быстро изменяется. Различают отеки I, II и III степеней тяжести. При лимфатическом отеке I степени окружность отечного участка одной руки не превышает окружности здоровой руки более чем на 2 см. При отеке II степени эта разница увеличивается до 4 см, а III степени – до 6 см.

Приобрести эластичный рукав. Он продается в специализированных аптеках. Покрывая область отека, рукав улучшает отток лимфы и создает ощущение комфорта. Врач поможет подобрать нужный размер рукава и научит им пользоваться. Через каждые 2–4 месяца рукав рекомендуется менять на новый.

Не нагружать больную руку мышечной работой. Ей противопоказаны подъем тяжестей, излишнее растяжение, долгое вынужденное положение в состоянии сгибания или разгибания.

Делать массаж. Он особенно эффективен на первых стадиях развития отека.

Оберегать руку от травм. Больная отечная рука требует к себе повышенного внимания. Ей противопоказаны раны, ссадины, ушибы, укусы насекомых. Все это может стать дополнительным очагом инфекции и усилить патологические процессы в области отека. На больной руке никогда не следует измерять артериальное давление или делать уколы, а также брать анализы крови.

Нужно также оберегать руку от горячих предметов, воды, прямых солнечных лучей.

Если рука все же случайно была травмирована, покажитесь врачу и не отказывайтесь провести курс лечения антибиотиками, не дожидаясь воспаления, для профилактики. Ведь защитные силы организма у перенесших операцию женщин истощены, и вероятность воспаления гораздо выше, чем у здоровых.

Женщинам с раком груди кроме химиотерапии нередко делают и мастэктомию — операцию по удалению молочной железы. Иногда вырезают только опухоль, но некоторым приходится удалять грудь полностью.

Четыре женщины, перенесшие радикальную мастэктомию, рассказали «Бумаге», как операция изменила их отношение к себе, почему они решили не вставлять импланты и как на это отреагировали их близкие.

Ирина (имя изменено), 47 лет

Программистка из Москвы

— У меня двое детей, благополучная семья, я очень спортивная. И к врачам ходила в основном с травмами. У меня была порвана плечевая мышца, и я сначала лечила плечо, потом нашла что-то в груди, и врачи мне сказали, что это, скорее всего, синяк. Но на всякий случай сделали пробу. Это было в декабре 2016 года. И вдруг звонят из поликлиники и говорят, что мне нужно срочно прийти. И так настаивают.

Долго не могла поверить в то, что мне рассказывают, не могла вникнуть в смысл слов «атипичные клетки». Потом уже поговорила с хирургом, он сказал, что диагноз не вызывает ни малейших сомнений, вопрос только в том, какой это вид и какая схема лечения. Помню состояние абсолютной паники и растерянности: что делать, куда пойти? Паника длилась, наверное, неделю.

На работе сказали, что оплатят мое лечение в Герцена (Московский научно-исследовательский онкологический институт имени Герцена — прим. «Бумаги»). Операция прошла 4 августа 2017 года. Сначала я была настроена сразу же сделать одномоментную реконструкцию, потому что просто не представляла, как жить без груди. У меня была паника от картинок, которые я видела в интернете: смотрела на них и рыдала.

Но хирург сказал, что не рекомендует делать одномоментно: у меня третья стадия с метастазами — реконструкция пострадает при лучевой терапии. Технически реконструкцию можно делать спустя полгода после терапии. Я была настроена восстанавливать грудь, но только своим лоскутом (метод восстановления, при котором вместо имплантов используют собственные ткани пациентки: часть мышцы с передней брюшной стенки или лоскут со спины — и перемещают в область груди — прим. «Бумаги»). Однако потом была уже утомлена прошедшим лечением: восемь химий — это очень тяжело. Если после первой химии я была «не в форме» первые два дня, то после восьмой — десять дней совсем никакая.

Это настолько злобное лечение, что организм еще не восстановлен. Понимание этого тормозит меня делать что-то с грудью. И на предложение сделать самую дорогую операцию хирург сказал, что она мне не подходит. И потом, очень много деталей, о которых узнаешь, только вникнув в тему. Например, я перенесла лучевую и потеряла большой вес. Мне сказали, хорошо, что я не сделала имплант: при потере 15 кг и изменении тела он мог бы оказаться на спине.

Мне рекомендуют делать именно импланты, но я не хочу: надеюсь снова заниматься плаванием и айкидо, а [при физических нагрузках] они могут травмироваться, порваться внутри. И вопрос в их долговечности. Что с ними будет через 10 лет, через 20? Я человек нестарый, меня напрягает, что эта штука будет жить внутри меня долгое время. Скорее всего, операцию делать не стану.

Когда у меня была шестая или седьмая химия, в палату привезли женщину, которая не стала делать радикальную мастэктомию. Сейчас у нее метастазы по всему телу. Сколько ей осталось и что можно сделать? Смотреть на нее больно и страшно. Я для себя решила, что это подсказка свыше: [вот] что произойдет, если пожалею убрать грудь.

Было страшно до последнего, даже не могла смотреть на себя в зеркало после операции. Сейчас привыкла. Муж говорил, что для него это абсолютно неважно, но это не те слова, которые я хотела услышать. Когда было совсем тяжело, звонила по телефону горячей линии. И хочу сказать, что сотрудники отрабатывают свою миссию прекрасно. Когда я была на грани отчаяния, слышала [от них] слова, которые, наверное, и хочет услышать человек в такой момент.

Читайте также:  Кукурузная каша для малышей

Вдруг я поняла, что не одна. Девчонки из группы поддержки рассказывали, что это [удаление груди] как раз фигня, что из всех аспектов лечения он наименее травматичный.

Сейчас хожу в бассейн и до сих пор не могу раздеться при всех: прячусь и переодеваюсь отдельно. Не могу раздеться при муже, хотя он уверяет, что это не имеет никакого значения. Это имеет значение.

С операцией справилась, но длинное лечение сильно меняет мировоззрение. Теперь я ценю себя, жизнь приобрела яркие цвета. Больше не психую из-за немытого пола, непоглаженного белья — хрен с этим. Год не могла это делать и поняла, что [члены семьи] и так проживут; не буду готовить ужин из трех блюд — сварят себе пельмени.

Главное, мне хотелось бы перестать бояться рецидива. Никто не может объяснить, почему это произошло со мной. И образ жизни, и диета — всё было. Я не пила, не курила, родила детей, кормила их сама — не попадаю в группу риска. Один из факторов, почему я не иду на импланты: некоторые онкологи говорят, что это увеличивает риск рецидива. Свою прежнюю форму восстановлю: я человек целеустремленный. Но как мне перестать бояться, что мне опять поставят такой диагноз, не знаю.

Александра, 39 лет

Работает в социальной сфере в Москве

— В ноябре 2015 года мне поставили диагноз «рак груди», а в конце года сделали полную мастэктомию левой груди. Сейчас у меня ремиссия.

Моя бабушка болела раком груди; из-за этой болезни умерла мама, когда мне было 16 лет. Тогда я жила в онкоцентре на Каширке (Национальный медицинский исследовательский центр онкологии Блохина, РОНЦ — прим. «Бумаги»). Я всегда была «онконастороженной»: всю жизнь боялась заболеть — до психических срывов (и ходила к психологу, который пытался сгладить этот страх). Тем не менее болезнь не миновала, хотя я регулярно наблюдалась.

Сначала мне диагностировали фиброаденому (доброкачественная опухоль — прим. «Бумаги»), но в итоге это оказался рак. Опухоль обнаружил муж. На следующий день мы поехали в маммологический центр на обследование, но я знала: это диагноз, рак.

Мне диагностировали вторую стадию, и я понимала, что нужно сделать всё радикально, убрать [молочные железы] по максимуму. Мысли, что я теряю грудь и буду испытывать какие-то неудобства или страдания, не было. Просто сгруппировалась и дала себе установку: надо держаться за жизнь.

Я мама 13-летнего ребенка, у меня семья. Муж сразу сказал: «Саша, даже звука не произноси о реконструкции. Ты мне нужна живая: с грудью, без груди, кривая, косая — неважно, лишь бы ты была здесь, с нами».

Девочки, с которыми лежала в больнице и с которыми сейчас общаюсь, не видели себя без груди и решились на реконструкции. Но [реконструкция] — это операция не без последствий. Лечение было очень тяжелым, организму требуется много сил, чтобы это выдержать. И для себя решила, что не готова к этому ни физически, ни морально. Реконструкция — это шестичасовая операция с наркозом, двухнедельный вынос из жизни, который я не могу себе позволить. Стоит ли грудь таких мучений? Для меня нет.

Комплексов и дискомфорта у меня нет, спокойно смотрю на себя в зеркало. У меня вставлен протез, я ношу красивое нижнее белье, замечательно чувствую себя на море в купальниках. Понятно, что не могу надеть какое-нибудь декольте или что-то еще, но этим можно пожертвовать. Чем больше живу, тем больше понимаю, что реконструкция мне не нужна.

Вообще, во мне нет сентиментальности, я даже не плакала [из-за болезни]. Единственное, сказала мужу: «Игорь, ну е-мое, в 38 лет!». А потом видела женщин, заболевших онкологией и в 38, и в 28, и в 20 лет. Я не зациклена на себе, смотрю вокруг и понимаю: есть девчонки-героини, которые столько прошли. А я? Ну прооперировалась, прошла курс химиотерапии, прохожу обследование. Какое отсутствие груди, какие комплексы? В мыслях — только выжить, идти вперед, дожить до совершеннолетия ребенка, дай бог, выучить ее. Была бы возможность, я бы и вторую грудь убрала к чертовой матери.

Катерина (имя изменено), 42 года

Специалистка по нетрадиционной медицине из Москвы

— Когда узнала про диагноз, конечно, была в шоке. Но у меня даже вопросов не возникает, [почему это произошло]. В моем случае [причиной] заболевания стала психосоматика. Как мы обычно: нигде не болит — и ладно, а эмоции не так важны в жизни. Оказалось, что очень важны.

У меня была небольшая опухоль в груди, и она меня не беспокоила. В то время я помогала подруге [с ее депрессией], у которой муж умер от рака в 42 года. И вдруг начала думать, а что у меня там [в груди]? Меня это стало беспокоить даже не физически, а эмоционально. Пошла к врачу, и мне моментально поставили диагноз, анализ всё подтвердил, хотя ни боли, ничего не было. Диагностировали вторую стадию.

Когда мне до операции сказали, что возможно полное удаление, я ударилась в рев и в слезы. Но потом [врачи] сказали: «Да нет, обойдемся резекцией (частичным удалением груди — прим. «Бумаги»)». Мы еще думали, в какую сторону сделать шов, как буду прятать его под купальником.

На операционном столе выяснилось, что у меня внутрипротоковый рак, и грудь удалили полностью. Мне было очень тяжело, и процесс по выходу из этого состояния был очень тяжелым. У меня была и химиотерапия, и лучи, но думаю, что держусь за счет нетрадиционной медицины: биоэнергетики, биодинамики, работы с собой, вырисовывания своих эмоций, еще я мандалы рисую.

Читайте также:  Что такое тотальный акушерский паралич

У меня была дикая депрессия, непрекращаемый поток слез. И если бы не мои подруги, которые вытягивали меня из этого состояния, не знаю, чем бы всё закончилось. Рука после операции не действовала, не могла поднять чашку с водой. Сейчас более или менее, могу выполнять бытовые задачи.

Муж удаление груди воспринял спокойнее меня. Так сложилось, что у нас родственники, у которых находили рак, все умирали. И поэтому потеря груди, а не жены была для него меньшим злом, он прямо об этом говорил. Но меня это мало успокаивало.

Пока не знаю, буду ли делать пластическую операцию, год делать ее нельзя. Переживания смягчились. Но это не я такая умная красавица — просто мне помогли.

Для меня грудь связана с сексуальностью, а женщина без груди — это уже не женщина. Поэтому потеря груди — это потеря и сексуальности, и красоты, вообще всего. Но сейчас понимаю, что в лифчике, например, не видно, что я без груди. Поэтому для посторонних людей ничего не поменялось. Отсутствие груди видно в интимном моменте, в бане. Но в баню мне сейчас всё равно нельзя. Есть такие фитнес-центры, где не общий душ, а кабиночки, я в такой ходила. Но тема пляжа для меня еще не решенная.

Плюсы реконструкции: у меня будет грудь, и меня перестанет беспокоить этот вопрос. А минусы: неизвестно, как себя поведет рука, и брать лоскут живота… Импланты мне не подходят, потому что я буду ощущать в своем теле что-то инородное. И еще очень пугает воздействие наркоза на мозг: потом от него долго отходишь, способность к биоэнергетике понижается — это меня останавливает.

Юлия, 46 лет

Работала на заводе в Петербурге

— О диагнозе узнала случайно: в апреле прошлого года мылась в душе и нашла у себя уплотнение. Обратилась к гинекологу, а она даже смотреть меня не стала, сказала: идите к хирургу, к терапевту и, вообще, куда хотите. Сделала УЗИ, и врач сказала, что это очень похоже на опухоль. В итоге я пошла в онкодиспансер на Удельной, где мне дали направление в Песочное (НМИЦ онкологии имени Петрова в поселке Песочное — прим. «Бумаги»).

Там все хирурги в один голос сказали, что это опухоль. Сейчас у меня третья стадия, я прошла кучу обследований, и ни одно не выявило саму опухоль, только метастазы. Было обидно удалять грудь, понимая, что опухоли там может и не быть, что она может оказаться в совершенно другом месте. Но биопсия показала, что метастазы именно от молочной железы.

Был вариант резекции, но поскольку непонятно, в каком месте находится опухоль, наобум вырезать какую-то часть [было неэффективно]. А где гарантия, что она не в другом месте? Заведующая отделением сказала, что если для вас это не принципиально важно, то лучше убрать грудь целиком. Мы с мужем посоветовались и решили, что будем удалять полностью.

Любая женщина не готова расстаться со своей грудью, мне было жалко до последнего. Но я себя уговаривала, что это поможет выжить. Что если не сделаю этого, то опухоль, возможно, останется — и тогда придется всё начинать сначала.

Муж до последнего не верил в происходящее. Он у меня человек немногословный, за эти месяцы «постарел». Дети — у меня два мальчика, уже взрослые — поначалу даже не поняли, что произошло. Младшему мы сначала не говорили [подробностей], слово «рак» даже не произносили.

Реконструкцию, скорее всего, делать не буду: не считаю нужным подвергать свой организм дополнительной нагрузке. Всё это не так просто, как рассказывают: нужна серьезная подготовка — не месяц и не два, будет больно, невозможно добиться абсолютной симметрии, то есть нужно и вторую грудь оперировать. Я считаю, что с таким заболеванием, как рак, чем меньше вмешательств, тем лучше. Но, может, изменю свое мнение года через три-четыре.

У меня в семье одни мужчины, поэтому не даю слабины. Все эти мысли, что я инвалид, стараюсь от себя гнать, чтобы не плакать и не расстраиваться. Когда одета, вроде как ничего, но когда раздеваюсь, тяжело. Не могу раздеться при муже, показать ему это всё. Он говорит: «Что ты глупостями занимаешься? Что ты прячешься?». Но я пока не могу себя пересилить.

Поначалу отдыхала. А потом поняла, что если буду лежать, то сойду с ума: у меня все мышцы ослабли, осанку держать не могла. С апреля по январь, когда проходила химиотерапию, не было такой минуты, чтобы не думала о диагнозе. Дошло до того, что с ноября перестала спать. А после операции — как отрезало, будто организм сказал: «Всё, у меня нет рака».

Сейчас из-за лучевой терапии мне нельзя заниматься спортом, но с сентября пойду в бассейн: руку нужно всё время разрабатывать. Я созваниваюсь с женщиной, [которой тоже сделали мастэктомию], она ходит в бассейн и говорит: «Иду в туалет и переодеваюсь там в купальник, никто ничего не замечает». Конечно, при всех это будет не очень легко, но когда переживаешь такую болезнь, очень многое меняется в мироощущении. Если мне будет негде переодеться, буду переодеваться при всех, потому что это нужно для моего здоровья. Кто что подумает — это мало меня интересует. Может, задумаются и пойдут к врачу. Произошедшее со мной сподвигло знакомых пойти обследоваться.

За помощь в подготовке материала «Бумага» благодарит благотворительную программу «Женское здоровье»

Ссылка на основную публикацию
Что надо кушать для повышения потенции
Мужская потенция обеспечивается рядом физико-биохимических реакций, для осуществления которых необходимо регулярное поступление в организм определенных веществ. С целью восполнения их...
Что можно пить беременным от нервов
То, что сильный стресс вреден, общеизвестно. Теперь ученые взялись за выяснение вопроса, как стресс, испытываемый матерью во время беременности, отражается...
Что можно пить в домашних условиях от почек
Узнайте, какая форма лечения привлекает вас, и обсудите варианты с вашим врачом Если вам необходим диализ, вы можете выбрать свое...
Что назначает кардиолог
Уважаемые пациенты! В центре семейной медицины "ЛадаМед" Вы можете получить консультацию врача-кардиолога. Если Вас беспокоит: - периодические боли в левой...
Adblock detector